Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 106
50
По поводу этих стихов Аксаков передает комический эпизод. Одновременно с поднесением книги Семеновой Гнедич подарил экземпляр своего перевода и Шушерину, с собственноручною надписью этих же стихов и только с переменою слова «Семенова» на слова: «о Шушерин!» «Я увидел это и указал Шушерину, который немножко обиделся и при мне сказал шутя Гнедичу: „Какой вы эконом в стихах, любезный Николай Иванович! одни и те же стишки пригодились и мне, и Семеновой. Только ведь мы могли заспорить, чей Леар: ея или мой? Я желал бы знать, кому стихи написаны прежде? Вероятно, мне, потому что я постарше“. Гнедич ужасно смутился; уверяя, что стихи написаны Шушерину, но что он их забыл и бессознательно повторял в стихах к Семеновой. После этого пустого случая он стал реже видаться с Шушериным»…
По свидетельству Вигеля, «созревший талант Семеновой изумлял и очаровывал даже тех, которые не понимали русского языка: до того черствые стихи Хвостова и других в устах ее делались мягки и приятны. Она заимствовала у Жорж поступь, голос и манеры, но так же, как Жуковский, можно сказать, творила, подражая».
красивой дочери красивейшая мать (лат.).
Об этом спектакле находим подробности у Арапова: «8 декабря первый бенефис А. М. Колосовой. Давали сначала трагедию Заира, в которой Оросмана играл Брянский, Лузиньяна — Борецкий, Заиру — Колосова, Нерестана — Булатов, Шатильона — Толченов, Фатиму — Яблочкина. После трагедии шли Мнимые разбойники, или Суматоха в трактире, опера-водевиль в 1 действ., перев. с франц. Я. Н. Толстым, с дивертисментом, муз. Сапиенца. Обе Колосовы, мать и дочь, плясали в заключение русскую пляску. Между пиэсами Фильд играл фантазию на фортепьяно».
Ф. Д. Батюшков указал на связь пушкинского «Бориса Годунова» с «Гофолией» Расина, «у которого Иудейская царица переживает аналогический душевный кризис: временно восторжествовав на престоле, она замечает, что не утвердилась на нем. Возможность заговора ее тревожит, и укоры совести напоминают ей, так же как и Борису, о царевиче, законном наследнике престола, которого она приказала умертвить. Далее, в трагедии Расина, как и в драме Пушкина, важным действующим лицом пьесы являются не только царь или царица, а народ; темою — служит вопрос об отношениях народа и правителя, характеристика придворных, вопрос престолонаследия и даже шире — вообще значение верховной власти».
Это одеяние получило свое название от имени парижского чулочного мастера Трико, выполнившего заказ Дидло.
Василий Пушкин впоследствии ставил себе в заслугу, что он «злого Гашпара убил одним стихом», намекая на упоминание «Нового Стерна» в «Опасном соседе». Пушкин приветствовал впоследствии своего «дядю на Парнассе», за то, что он сумел «лоб угрюмый Шутовского — клеймить единственным стихом». Все это отголоски бурной памфлетической литературы, вызванной «Липецкими водами».
Кокетка (фр.).
Укажем мимоходом на сходство последнего выхода Хлестовой («Ну, бал! Ну, Фамусов» и проч.) с монологом старой княжны у Шаховского:
Ну что за общество! То харя, то урод.
Здесь вся кунскамера. Где, батюшки, родились?
Кто вас воспитывал? Чему вы научились?
С кем жили целый век?
и проч.
В то время существовал обычай давать пьесам двойное название, соединяя оба заглавия союзом или. Поэт Милонов написал по этому поводу одному драматургу:
Твоя комедия без «или»,
И на театре ей не быть…
Приведем наиболее показательные в этом отношении места. Такова, напр., беседа Зарницкина с горничной Дашенькой:
Для милой вестницы у нас гостинец есть.
— А что, сударь?
— Безделка: Сережки с жемчугом.
Жемчуг хоть не зернист,
В орешек небольшой, да уж зато как чист,
И что за милая отделка.
И далее Дашенька на попытку Зарницкина поцеловать ее заявляет:
Нет, поцелуи вы извольте поберечь
Невесте вашей…
Или следующий отрывок:
К собачкам маленьким княгиня пристрастилась,
А я уж был влюблен: так спица ей достал,
Который был так мал,
Что в день ее рожденья
Привез его ей в чашке…
Или первый выход Зарницкина:
Я скакал фельдъегерям на диво,
Пять раз был выброшен… но в тридцать два часа…
…
Из Петербурга к вам не всякой бы поспел,
Зато уж я не пил, не ел…
и проч.
Имеются также совпаденья отдельных выражений: «обрыскал я весь свет»… «такая гиль»… «да нынче уж не то, что было» и проч. Мы не приводим соответственных мест «Горе от ума» по их общеизвестности. Комедия Шаховского была издана в 1818 году.
Уже в XVIII веке на русской сцене идут. «Принужденная женитьба», «Тартюф, или Лицемер», «Скупой», «Лекарь поневоле», «Мнимый больной», «Мещанин во дворянстве», «Жорж Дандэн, или В смятение приведенный муж», «Мизантроп, или Нелюдим», «Скапеновы обманы», «Сганорел, мнением рогоносец», «Жеманные щеголихи», «Любовь доктора» и другие комедии Жана Пехелина Мольера.
В Москве, на домашнем театре, в комедии Бомарше состязались два известнейших театрала-любителя Алексей Мих. Пушкин и Ф. Ф. Кокошкин в ролях Альмавивы и Фигаро.
Одну из постановок этой прелестной комедии в России стоит отметить особо. Во время пребывания французов в Москве оставшимися французскими актерами давались спектакли в театре Познякова на Большой Никитской, причем на представлении комедии «присутствовал сам Наполеон».
«Ложные признания» (фр.).
«У Мариво, — говорит Теофиль Готье, — вы начинаете ощущать биение человеческого сердца. Сквозь тысячу кокетливых игрушек здесь раскрывается нечто совершенно новое для того времени — углубленный анализ любви. Мольер, блиставший в живописи характеров, один только раз заставил прозвучать эту струну — в „Мизантропе“; в остальных случаях его влюбленные просто театральные „любовники“, излагающие традиционные чувства и скроенные все на один лад».
«Любовные безумства» (фр.).
недоразумении (лат.).
«Полночь» (фр.).
Дословно: час пастуха (фр.).
«Похититель» (фр.).
«Благодетельный ворчун» (фр.).
Отметим некоторые даты этих постановок (обычно премьер): «Дон Жуан, или Каменный гость» Кальциони — 2 сентября 1818 г.; «Карл XII», драма в 3 действиях, — 1 и 20 января 1820 г.; «Игрок» Реньяра в 1817 и 1818 гг.; «Цыганский табор» — 6 января 1819 г.; «Волшебная флейта» в 1818 и 1819 гг.; «Русалка» не сходила с репертуара.
третье сословие (фр.).
высшее общество (фр.).
Непризнанный и обесцененный, он прозябал на этой бесплодной и неблагодарной почве и пал жертвою злословья и клеветы (фр.).
«Старина и новизна». М., 1914, XVII, 291–292, 294.
Так, в статье о д'Антесе в Большой советской энциклопедии неверны сообщения, что он был приговорен военным судом к расстрелу, что впоследствии он был «одним из крупнейших деятелей переворота 2 декабря 1851 г.», что революция 1830 г. подорвала материальное благополучие семьи д'Антесов-Геккернов (в 1830 году никакой семьи д'Антесов-Геккернов не существовало, так как Жорж д’Антес был усыновлен голландским посланником лишь в 1836 г. БСЭ, XX. М., 1930, 410). Неверны также сообщения «Путеводителя по Пушкину» (Прил. в «Красн. ниве» на 1931 г.) о приезде д'Антеса в 1852 г. в Россию с чрезвычайным поручением к Николаю I; оставив Петербург в 1837 г., д'Антес никогда в Россию не возвращался.
Доверенность Геккерна «доктору и юрисконсульту» Францу фон Миллеру по делу о наследстве, оставшемся после его тещи Гончаровой, 26 октября 1848 г. (Архив внешних сношений).
К. Маркс. «18 брюмера Луи-Бонапарта», с. 98. (См.: Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения, т. 8, М., 1957, с. 207. — Ред.)
Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 106
